«Люди ставят палатки в комнатах – легче сохранить тепло. И нагревают кирпичи на газу»

— В феврале 2022-го я встретил полномасштабную войну в Украине, до этого жил там несколько месяцев. Очень полюбил эту страну. Украина всегда в моем сердце, и я стараюсь что-то делать для нее и вообще для победы, когда могу, — делится журналист Борис Горецкий.

Накануне он вернулся из очередной поездки в Киев и рассказал «Салідарнасці», как изменился город этой зимой в связи с ужасными обстрелами. 

«Если в квартире электроплита, то ситуация патовая»

— Я помогаю одной украинской активистке делать сборы в Вильнюсе и собирать гуманитарную помощь, которую она потом отвозит на фронт и по госпиталям, — рассказывает Борис про инициативы, в которых принимает участие. — Также дружу с Аленой Жаркевич и беларуским волонтерским центром «Сустрэча», который помогает и беларусам, и украинцам.

Недавно они открыли уже второй Пункт нязламнасці в Киеве. Кроме этого, они занимаются привозом из Европы автомобилей для нужд армии или гуманитарных целей. И я уже несколько раз помогал привозить эти машины. 

— Насколько сейчас беларусам сложно въехать в Украину?

— Беларус не может просто так сейчас въехать в Украину. Для этого нужна и веская причина, и соответствующие документы — или волонтера, или журналиста, или подтверждающие, что ты живешь в Украине.

Необходимо также знать правила нахождения в воюющей стране, то, как себя там можно вести.

— Что это за правила?

— Нужно понимать, что в Киеве и других городах постоянно происходят обстрелы, причем не только ночью, но и днем, и заботиться о своей безопасности. Нужно соблюдать комендантский час и с учетом его планировать свои дела.

Ни в коем случае нельзя снимать места прилетов и какие-то не только военные, но и административные объекты. Вообще любая съемка в Украине сегодня может привлечь внимание и полиции, и просто окружающих.

Беларус обязательно должен носить с собой документы, в том числе и для того, чтобы ТЦК (территориальный центр комплектования) не отправил тебя в полицейский участок. Но документы могут проверить не только они, но и полицейские патрули.

Плюс сейчас в Киеве нет электроэнергии, поэтому нужно позаботиться о том, чтобы ты был автономен, максимально тепло одет. Лучше иметь при себе элементарную аптечку и уметь ею пользоваться.

— Ты не первый раз был в воюющей Украине. Что там изменяется?

— В этот раз там очень холодно. В Киеве объективно нехватка электричества и тепла. К сожалению, невозможно восстановить инфраструктуру, если ее уничтожают каждый день.

Больше всего от российских обстрелов пострадали энергообъекты на левом берегу Днепра. Там выведена из строя теплоэлектроцентраль.

Вечером наступает полный блэкаут — едешь по Крещатику в абсолютной темноте, и все здания вокруг стоят во тьме.

На правом берегу также может не быть света. Я видел, как из-за отсутствия энергии вынуждены были остановить метро и выводить людей из поездов, застрявших в тоннелях.

Во многих квартирах температура 3-5-8 градусов, а есть и вообще замерзшие. Я останавливался в квартире своих друзей. Сами они временно переехали во Львов, в том числе из-за отсутствия тепла и света.

Вот их квартира была замерзшая. Когда приехал, только начали давать свет, я смог включать обогреватель и каждый день отогревал по комнате.

Предприятия, кафе, магазины — все используют генераторы, но в обычную квартиру генератор не поставишь.

Есть обогреватели, есть другие приспособления, у многих зарядные станции EcoFlow. Они могут долго работать, но все равно имеют ограниченный ресурс, а потом их тоже нужно подзаряжать. 

Частично решают проблему газовые плиты, у кого они есть, можно ими отапливаться. Также, знаю, люди ставят палатки прямо в комнатах, в них легче сохранить тепло. Еще нагревают кирпичи на газу и переносят в другие комнаты такие «обогреватели».

Но если в квартире электроплита, то ситуация патовая.

Почему и возникла потребность в беларуском Пункте нязламнасці, который открыли именно на левом берегу, так как там вокруг целые районы, где нет ни тепла, ни света.

Я был там, видел, что действительно приходят люди, потому что есть генератор подзарядить телефон, есть тепловая пушка — какой-то очаг тепла. И беларуские волонтеры готовят, так что можно поесть теплой еды.

Приходят дети из ближайших домов погреться и поиграть, там есть игры. Заходят пожилые люди. Ночью, рассказали волонтеры, тоже заходят погреться и прохожие, и полицейские, которые патрулируют район.

Даже если ты очень тепло одет, находясь в холодной квартире без возможности согреться, за несколько часов ты просто замерзаешь. Наши политзаключенные рассказывали про похожие ощущения, которые испытывали в ШИЗО, где нужно все время отжиматься, чтобы не замерзнуть.

Так и в Киеве сейчас — либо ты переезжаешь к кому-то, где есть свет, либо должен постоянно находиться в движении. И если ты молодой и активный, ты можешь пойти в метро, в кафе и посидеть там.

Но пожилым и больным людям гораздо тяжелее. В Пункт нязламнасці, например, приходили бабушки и уносили теплую еду для своих лежачих родных, мужа, еще кого-то.

«Каждый вечер ты решаешь, рисковать ли и ложиться спать, надеясь, что с тобой ничего не произойдет»

— А в общественные заведения, те же кафе, всех пускают?

— Думаю, да. Я встречался с коллегой в одном кафе, а напротив за столиком сидел человек, очень похожий на тех, у которых нет места жительства. Он просто пил воду, и никто его не трогал.

Один мой друг шутил, что Макдоналдс в Украине сейчас превратился в еще одну большую сеть Пунктов нязламнасці, потому что там тоже всегда можно погреться и перекусить горячего.

Но кроме холода, в Киеве еще и обстрелы. Это очень страшно. Обычно ночью их интенсивность увеличивается, ты собираешься спать, а у врагов другие планы.   

Украинцы следят по мониторинговым телеграм-каналам, где сообщают, что вот, например, в 11 вечера российские военные самолеты взлетели, значит, часам к 3 ночи они долетят и начнут запускать ракеты.

Это все обычно сопровождается «шахедами» в большом количестве. Что страшнее, тяжело сказать. Это и огромные разрушения от ракет, и то, что БПЛА летят практически рандомно, а когда их сбивают, кругом падают обломки.

Все это сильно влияет на психику людей. Каждый вечер ты решаешь, рисковать и ложиться спать, надеясь, что с тобой ничего не произойдет, или некоторые прямо с вечера собираются и идут в метро и другие убежища, берут с собой коврики-спальники, другие вещи, например, палатки ставят в метро.

— Много людей укрываются в метро?

— Меньше, чем раньше. Но во время особенно сильных обстрелов, когда ужасно гремит и все небо полыхает, люди спускаются.

Я сам спускался в убежище как-то во время прошлых поездок, когда буквально над нашей гостиницей сбивали дроны. Но у меня после такой ночи потом день выпадает, нужно обязательно отоспаться, иначе ничего не сможешь делать.

И вот представьте, каково украинцам переживать такое снова и снова. Каждый раз, выходя утром, поражаюсь, когда вижу людей, которые идут на работу, идут по делам, опять же, предприятия, кафе, транспорт — все работает. Как у них выдерживает психика, не знаю.

— Обстрел — это очень громко?

— Все зависит от расстояния. Звук может быть и издалека, но ты же понимаешь, что это прилет. Скажу, что, например, от «шахедов» уши не закладывает, но отгородиться от этого звука невозможно.

Даже если ты в центре города, а прилет на окраине, ты все равно будешь слышать. Никакие закрытые окна не спасают. А если его собьют где-то поблизости, то взрывной волной окна вообще может выбить.

Сейчас в Киеве большое количество окон, забитых фанерой. Они это очень быстро делают. И очень быстро вообще восстанавливают дома, которые попали под обстрел.

И это тоже поражает — не оставляют на потом, а именно сразу, в течение нескольких дней, восстанавливают.

«В кафе тебе сразу объясняют, у нас нет света, еда не совсем горячая и подогреть мы не сможем»

— То есть украинцам приходится адаптироваться к этим страшным обстоятельствам и у них получается.

— Я приехал во Львов и первое, на что обратил внимание в квартире друга, была целая система станций EcoFlow и то, что многие устройства сделаны так, чтобы заряжаться от USB.

В Киеве приходится ездить на машине в темноте, светофоры могут работать, могут не работать. Но, самое главное, ты едешь без света, дальний включать не можешь, чтобы не ослепить. В городских условиях такое сложно представить. Нужно быть очень внимательным с пешеходами.

Как сказал, везде генераторы. Например, я был на радио, и прямо во время эфира отключили свет, но эфир не прервался, сразу подключили генераторы. 

В Украине всегда был развит мелкий бизнес. Сейчас он работает в очень сложных условиях. Приходишь в кафе, тебе сразу объясняют, у нас нет света, еда не совсем горячая и подогреть мы не сможем.

Но посадка все равно полная, рассчитаться можно карточкой, так как терминалы работают на батарейках. Вообще все кругом работает, несмотря ни на что. 

Даже у самого маленького захудалого ларька с шаурмой обязательно будет стоять генератор. То, как они пытаются выживать, просто потрясает.

Например, в метро есть большой переход от Площади героев, который всегда считали одной из главных цветочных точек Киева.

И вот на улице минус 20, света нет — а в этом холодном переходе цветочники организуют такие маленькие будочки вокруг цветов, чем-то их освещают.

Уже почти комендантский час начинается, но точки работают, можно купить цветы. Я не выдержал, подошел и спросил, каково им. Продавцы ответили, что должны работать, чтобы жить.

Ходил на рынок, опять-таки холодина ужасная, но все киоски работают.

Возвращался из Украины автобусами, с пересадками ехал сутки. Видел людей, которые выезжали вообще из страны, были те, кто ехал к родственникам в Европу.

Главные темы разговоров, кроме воюющих родных, — боль, стресс, холод, обстрелы, электричество.

Но мне еще запомнился вот такой штрих военного Киева. Едешь по мосту через замерзший Днепр, а на льду сидят рыбаки и ловят рыбу. И на Дарницком вокзале, помню, садился в электричку, и тоже заходили ребята с ледорубами.

Жизнелюбием этих людей невозможно не восхищаться.